Придворный маг, пользовавшийся лишь магией поддержки, потому что его союзники слишком слабы, решил стать сильнейшим после изгнания

Оказавшись в изгнании, Алкейс наконец-то осознал горькую истину. Всю свою жизнь в Имперской академии магии он вынужден был ограничиваться лишь вспомогательными заклинаниями — лечением, усилением, защитой. Не потому, что разрушительные сферы или призыв стихий были ему недоступны, а из-за слабости своих товарищей. Герои отряда просто не выдерживали мощи его истинной магии, их тела и духи разрывало, когда он пытался развернуть свой потенциал. Его считали вечным костылём, талантливым, но безобидным. Эта вынужденная скромность привела к несправедливому обвинению в предательстве и изгнанию в гиблые земли.

Теперь, оставшись наедине с пустошью и чудовищами, сковывающие цепи исчезли. Здесь не было хрупких союзников, которых нужно было беречь. Здесь был лишь он и бескрайняя, враждебная реальность, требовавшая силы. Алкейс впервые дал волю магии, которую годами подавлял. Древние знания, поглощённые из забытых гримуаров, слились с его уникальным даром, рождая невиданную мощь. Его цель кристально ясна — он не просто выживет. Он вернётся. Не как придворный маг-целитель, а как абсолютная сила, перед которой склонится вся империя, сожалению о своём заблуждении. Его изгнание стало горнилом, в котором ковался будущий повелитель магии.