Пощади меня, великий господин!

Линь Фань, обычный офисный работник, переродился в мире культивации, где сильный пожирает слабого. Но вместо того чтобы стать гениальным учеником секты или обладать скрытой родословной, он получил самую бесполезную способность — «Уклонение». Каждый раз, когда над ним нависает смертельная опасность, будь то удар могущественного демона или ядовитое заклинание соперника, его тело само собой делает шаг в сторону, и атака проходит мимо. Проблема в том, что эта способность срабатывает абсолютно на всё, даже на комаров и чихание старшего брата, что делает Линь Фаня посмешищем всей секты. Его считают трусом, который не способен принять ни одного удара, а его рейтинг на турнирах боевых искусств стабильно держится на последнем месте. Но однажды, когда демонический культиватор уровня Зарождения души уничтожает половину секты, Линь Фань, спотыкаясь и падая, уклоняется от всех его атак, случайно заставляя демона врезаться в собственный защитный барьер и погибнуть. Весь мир замирает: никто не понимает, как этот неудачник смог одолеть высшего демона, не применив ни единой техники.

С этого момента Линь Фань оказывается в ловушке собственной репутации. Старейшины уверены, что он скрывает истинную силу, и начинают отправлять его на самые опасные миссии, надеясь раскрыть его секрет. Девушки-культиваторы, впечатленные его «загадочной аурой», влюбляются в него, а враги, дрожа от страха, называют его «Великим господином, что не оставляет следов». Линь Фань пытается объяснить, что он просто везучий дурак, но каждое его слово воспринимается как глубокая мудрость. Когда он случайно чихает и уворачивается от молнии небесного бедствия, его объявляют избранным, способным переписывать законы кармы. Теперь парню, который мечтал лишь о тихой жизни с чашкой чая, приходится изображать непревзойденного мастера, пока мир вокруг него рушится в хаосе войн и интриг. Единственное, что его спасает — это искреннее непонимание происходящего и природное упрямство, которое не позволяет ему умереть по-настоящему, ведь даже смерть, кажется, промахивается мимо него.