Топить в вине бушующее пламя печали

Солнце над Киото закатывается в багровое марево, но Рёске оно кажется нестерпимо ярким. Он стоит на мосту Камо, и в его руке — недопитая бутылка дешевого сливового вина. Год назад здесь, в этой же точке, он держал за руку Юки, пока её пальцы не остыли. Она ушла тихо, без криков и проклятий, просто угасла от болезни, оставив после себя лишь пустоту и горький привкус табака на губах Рёске. Он не пытается забыться или заглушить боль — напротив, он методично, глоток за глотком, топит в вине невыносимое пламя печали, которое разгорается внутри с новой силой каждый вечер. Его жизнь превратилась в ритуал: работа в захламленной мастерской по ремонту старых часов, где каждое тиканье напоминает об ушедшем времени, и ночные бдения в баре «Тенгу», где хмурая хозяйка Харука молча наливает ему очередную порцию. Он не ищет утешения, он ищет забвения, но алкоголь лишь разжигает воспоминания, превращая их в кошмар наяву.

Однажды, бредя домой в хмельном угаре, Рёске натыкается на странную девушку, которая сидит на ступенях храма и плачет, рассыпая по земле горсть фиолетовых лепестков. Её зовут Аой, и она, как выясняется, тоже пытается утопить свою боль — только не в вине, а в бесконечных рисунках, которые она тут же рвет в клочья. Она потеряла младшего брата, и её горе столь же всепоглощающе, как и у Рёске. Между ними завязывается молчаливое, почти враждебное соседство по несчастью. Они встречаются на том же мосту, на тех же ступенях, делят одну бутылку на двоих, не произнося ни слова о прошлом. Но постепенно, сквозь пелену опьянения и слез, Рёске начинает замечать, что Аой не просто рисует — она пытается запечатлеть моменты, которые могли бы быть, если бы не случилось трагедии. Её альбом полон счастливых, но нереальных миров. И однажды, глядя на её рисунок, где он сам улыбается, стоя на фоне цветущей сакуры, Рёске впервые за долгие месяцы чувствует не жгучее пламя, а слабый, теплый свет. Он понимает: топить печаль можно по-разному. Можно в вине, а можно — в надежде, которую кто-то другой, такой же разбитый, рисует для тебя.